Marvel: Disassemble

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Marvel: Disassemble » Прошлое » [07.05.16] colder than this home


[07.05.16] colder than this home

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

http://s4.uploads.ru/t/MlKxJ.gif http://s0.uploads.ru/t/tkH7p.gif


Время:
~3-4 pm

Место:
один из особняков Старка


Участники:
v. potts, j. howlett

Краткое описание:
Не каждая случайность — к лучшему, не каждая открытая дверь — к возможности.
Этой встречи не должно было быть, и всему виновниками лишь время и место ведь, видят сверху, Пеппер не хотела оставаться в этом месте ни минутой больше, а Джеймсу определенно искать нужно было подальше отсюда.

+1

2

Утро не задалось с самого начала. Хоулетт наслышался в новостях о происходящем со Старком и Роджерсом. В одних из них Стива выставляли героем, в других говорили, что тот предал Америку. Тоже и со Старком... Почти. Все официальные газеты, которые были на подсосе у правительства, обвиняли Старка в предательстве. Говорили, что их герой начал падать, и не справился с задачей. Позволил сбежать. Всё это накаляло обстановку, и скоро эта, раскалённая кочерга воткнётся кому-то в задницу. Для мутантов, эта война была лишней, как и сам закон. Пока что их не трогали, но как долго продлиться тишина? Месяц? Два? Подобное он видел на войне. Сначала обещали, что евреев просто зарегистрируют, а затем их начали сжигать. Роджерса сейчас ловил каждый агент. От запаха оружейного масла и пороха, уже становилось вновь привычно легко. Война подбиралась куда быстрее, чем каждый мог себе представить. Быть может для обычных жителей это было не заметно, но для военного человека все было предельно ясно. Воздух словно становился тяжелее, как утро перед бомбёжкой. Если вы когда-нибудь были в подобной ситуации, то могли понять, что это дело времени. Снаряды были готовы и оставалось лишь сбросить их. И этот сброс будет произведён именно на мутантов. Почему? Да легче выпустить больного урода вроде Крида, чтобы он перерезал пару сотен глоток за одну ночь. Или же Эрик сорвётся с цепи и устроит какой-то теракт, после которого все дерьмо вылезет из сточных вод. Все раны, которые оставили Мстители повиснут на каждом. И если Джеймсу было не привыкать плавать в этой жиже, то вот дети будут не готовы. Причем, совсем не готовы.
В войне нет ничего достойного. Нет победителей и проигравшие. Если выжившие и умершие. Ей глубоко похер на то, кто ты. Она всегда затрагивает каждого ёбанного жителя сраной страны, которую эта сука затронет своей костяной рукой. А уж поверьте, затрагивает она все.
То, что происходило не могло не отразиться на желании Логана набить двум людям рожи. И если позиция Роджерса изначально была ясна, то потом уже Стив творил полную херню. Старк же ей занимался с самого начала его появления. Что Говард, что его сын были одинаковы. Правда, если херня первого не особо задевала канадца, то вот его чадо, уже изрядно надоело. И сегодня, когда прошёл слушок о возвращении этого миллиардера в Нью Йорк, мутант решил навестить его. Узнать куда он прибудет - сложно. Но, к несчастью для Старка, Джеймс умел добывать информацию, пусть и не всегда законно, и порой угрозами о расчленении, но делал это превосходно. Раздобыв адрес этого железного чудака, ему ничего не оставалось, кроме как проникнуть туда. Что можно было сделать как до приезда, так и после. Решив, что спать тоже хочется, Джеймс перенёс это дело на четыре часа дня. Ведь даже если Тони будет дома, это не испортит сюрприза от его визита.
Подойдя к зданию, которое больше напоминало картинку, нежели настоящий дом, Хоулетт уткнулся в металлическую решётку. Правда, ещё какой-то звонок... Который получилось отключить, ударив по нему когтями. Собственно говоря, с решёткой разговор был примерно такой же. Вырезав дверку, Джеймс прошёл на территорию дома, попивая виски, который он спрятал в бумажном пакете. Какие-то законы он всё же уважал. Зачем было учить детей плохому на улицах? Кто хотел посмотреть на пьяных всегда мог посетить бар. Хотя, подростки там становились своими. Джеймс, конечно, выгонял их, когда ходил по барам, но один справиться не мог. Но, вернёмся к теме. Когда Джеймс передвигался по подъезду к зданию, он унюхал довольно приятный аромат женских духов, но не мужских. Иными словами, никого кроме женщины в этом доме не было. Либо, он находился здесь уже определённый промежуток времени, и не выходил из здания. Это было похоже на механика, если судить по рассказам того парнишки, что ссался в штаны, когда Джеймс слегка поцарапал его руку.
Джеймс остановился около машины, что стояла не заглушенной. Видимо, они собирались уезжать. Мысль о том, что он выбрал время как нельзя лучшее, для посещения Старка, пробежала у него в голове. Джеймс выпустил средний коготь, после чего ловким движением руки, и порой меняя позицию, превратил машинку в кабриолет. Дождик стал быстренько заливать салон, от чего на лице канадца появилась ухмылка. Впрочем... Долго задерживаться не стоило. Мужчина нанёс три удара в дверь кулаком, в надежде, что ему таки откроют дверь.

+1

3

Она бы в жизни не отнеслась к этому серьезно: раньше все попытки уйти заканчивались или плачевно в пользу попыток, или плачевно в пользу ухода; и происходящее сейчас просто выбивало из колеи, просто разбрасывало и до того разбитые мысли в голове на более мелкие, отсылочные, и от того руки непривычно дрожали, когда последняя грамота была закинута куда-то в давно опустевшее мусорное ведро. Тут все поменялось, все помрачнело с последних полугода бесчестного стояния на одном месте, все прониклось какой-то лишней сыростью, какой-то нечеловеческой тоской и спрятанными куда-то под диван, а впоследствии и забытыми, бутылками дорогих вин. Разложенные по полочкам книги уже давно тормошились где-то  в пакетах, фамильная посуда, о цене которой она слышала не раз, была если не с обиды разбита, то с обиды оставлена где-то в подвале, куда, она уверена точно, не заглянут в последующие лет десять точно. Пеппер поправляет назойливо выпавшую на глаза прядь за ухо и с трудом закрывает последнюю сумку, едва ли не рвущуюся от количества небрежно разбросанных внутри вещей, и просто надеется, что в будущем ни об этой сумке, ни об этом решении, ни об этом уходе жалеть не будет. Ан-нет. С нее хватит. Уходить это, к слову, нормально, уходить, или иначе, выстраивать новую главу в собственной жизни, или, может, уходить — себя обманывать лживыми надеждами на лучшее, попросту сбегая от того, что так упрямо преследует, что исподтишка под дых бьет, не оставляя иного выхода, ибо терпеть — не вариант. И на самом деле — хватит, было достаточно и одного месяца жизни в доме человека, который уже успел стать до тошноты чужим, чтобы саму себя чувствовать какой-то чужой, какой-то слишком забытой, да и, ну в кои-то веки, пора уже начинать  (снова лгать себе?) собирать жизнь заново. Например, с нового дома.
Это станет защитой, говорили они, станет твоим надежным убежищем от новых угроз, станет местом, которому ты сможешь доверять — да к чертям место, постоянно напоминающее о чем-то совершенно не своем, о чем-то совершенно обреченном, совершенно разрушенном. Происходящее сейчас там, вдали, подальше от нее — вот она, защита, вот оно, доверие самой себе и вера в собственную безопасность. Она знать не знает, где опять прокололся бывший босс, но уверена, чисто из собственного упрямства, из еще открытой гневной раны на воспоминаниях, что обязательно виноват он, что заигрался именно он, и от того находиться тут все еще не по себе, от того и нервы шалят, и желание уехать подальше набирает все более яркие цвета и более агрессивный оттенок. Она нервно перебирает в руках последние журналы, бросая их на стол — ей они теперь точно будут не нужны, не ее это удел, копаться в нарисованной роскоши. Волнуется, нервничает, злится на саму себя и кусает и до того обкусанные губы, увидел бы ее сейчас Старк — потерял бы в несобранности и раздраженности на саму себя; как ни крути — ее рук дело. Пеппер достает из кармана пиджака телефон и обреченно выдыхает, сжимает технику в руке, желая выбросить ту куда-то об стену: следует остаться тут хотя бы на полчаса, пока не приедет Хоган или по-хорошему, что бывает крайне редко, не решит прислать Роуди, чтобы тот опечатал дом и переслал его законному хозяину. Так будет лучше. Тяжело выдыхает, осматривая пустынную гостиную. Определенно лучше. Для всех.
Уединению и последней попытке сконцентрироваться мешает разве что сначала первый, а затем и два последующих звонких и крайне нетерпеливых стука в дверь: и то понятно почему, не каждый захочет торчать под ливнем, а особенно и рядом с домом, хозяин которого вовсе забывает об оригинальном макете крыши, заменяя ее на что-то куда более важное, к примеру, на бассейн, в котором все равно еще ни разу никого не было. Где-то в душе она почему-то надеется на то, что у Хэппи заработала логика и тот действительно решил приехать раньше времени. Или, может, у полковника случайно поспешили часы. Подходит к двери нехотя, но быстро — не каждый простит ей простуду и долговременное стояние под непрерывным ливнем. И хорошо, если ожидания оправдаются, но
если бы. 
Простите, мне кажется, Вы немного ошиблись адресом, — едва приоткрыв дверь и поморщившись от попавших на лицо капель дождя, с неприкрыто-наигранной улыбкой чеканит Поттс, даже не разглядывая толком незваного посетителя, скребя нервно обкусанными ногтями по вырисованными шлифовкой рисунками на двери. Честно, плевать ей сейчас на машину, почти плевать на то, как он мог вообще подойти так близко, и почему вообще пришел сюда, и, скорее всего, Тони опять где-то переборщил, кому-то что-то пообещал, что-то забыл, а как всегда отбиваться от назойливых фанатов ей, — я могу вызвать такси, — только, черт возьми, не надо стоять здесь сейчас с таким видом, словно она действительно должна ему чего-то, не надо распускать когти слишком далеко и, наверное, не надо стоять под дождем. Пеппер пытается прийти в себя, все-таки фокусируя взгляд на мужчине, а следом и невольно переводя взгляд куда-то за него, тут же несколько ожесточая голос, однако без капли какого-либо страха поднимая взгляд, — и доставить Вас в город.

Отредактировано Virginia Potts (2016-06-02 19:47:13)

+1

4

Пока Джеймс ожидал, когда же хозяева подойдут к двери, он успел заметить несколько вещей. Первая, если там девушка была одна, то она явно не умела принимать гостей. Вторая, виски заканчивалось. Третья, вода разбавляла их. И четвёртая... Какой-то пидорас смотрел ему прямо в спину, причем так внимательно, что уже начинал прожигать дыру в его адамантиевых костях. На удивление, вначале он думал, что это бот, или же камера. У Старка явно их было полным-полно на участке. Если он технический генний, то Джеймс не смог бы пройти и метра, чтобы остаться незамеченным. Именно сейчас, его животные инстинкты обострились до предела, ведь что-то шло не так. По своей наивности, он слишком легко проник в дом, который должен был хоть как-то охраняться... Либо, тот кто приехал ждал большую тусовку и не заботился о количестве знакомых, или... Здесь затевается что-то очень заманчивое и не один зверь захотел пару раз вмазать Тони.
Мужчина обернулся, после чего переложил бутылку горлышком в руку, разливая немного алкоголя, не от большой радости, скорее случайно. Пальцы крепко обхватили горлышко, а запах алкоголя сразу же ударил в нос, прочищая рецепторы, позволяя-таки понять, что здесь затевается. Оружейная смазка. Логан стоит принюхиваясь, вычисляя сколько уже прибыло, и кто рядом. Один стоял за ним, ещё двое появились на крыше, а у одного запах отдалялся. Видимо, обходил. И именно тогда, когда Хоулетт собирался развернуться к медленно приближающемуся к нему мужчине, да и отправить того в смертный нокдаун, но только запах девушки, что приближалась к двери, позволила тому пожить слегка подольше.
"Рыженькая... За что мне это?... Давай, крошка, отвернись на секунду," - проносится мысль, но она наоборот видит убийцу. Чёрт возьми, так он не хотел действовать. Пожалуй, у него было несколько принципов, и один из них: не убивай на глазах красотки, если только она сама не убийца. И сейчас закон начинал действовать. Девушка, что стояла в дверях, была хрупкой с очень выразительными глазами, в которых явно виделся страх... И, пожалуй, это было куда хуже. Видеть, как женщина погружается в отвратительную эмоцию, мутант не мог никогда. Хоть и привык убивать.
- Закрой глаза, - произносит он, хотя это больше походило на рык, после чего, на его лице начинает красоваться оскал. В один момент Росомаха разворачивается на месте и ударом бутылки вырубает убийцу. Правда виски разбился в дребезг, - кажется Старк мой должник. Хуёвое начало выходных.  Единственное но, наёмник, как тогда казалось канадцу, успевает ударить ножом его в грудь, попадая прямо между двумя рёбрами и разрезая несколько вен, проходящих в этом месте. Коллапс, будет тяжело дышать, но Логан справится. Резким движением, он вырывает его отбрасывая на асфальт, и вновь уже смотрит на девушку, заталкивая её в дом.
- Ждёшь кого-то? - его руки сжимают её плечи и направляют к стене. Нога автоматически закрывает дверь, а сам взгляд упирается в противоположную часть комнаты. Запахи, их стало куда больше чем раньше. Пожалуй, ему стоило проверить убийцу на передатчик, или что-то в этом же роде. - Передашь Старку, что ему жутко повезло, что ты красотка. Иначе пришлось бы тебе самой разбираться с гостями. - Мужчина издаёт очередной рык, - живо отвернись лицом к стене! - запах прямо за углом. Несколько человек. Мутант слегка разводит руки, после чего слышится короткое, но ёмкое: сникт. Этот звук говорит обо всём что будет дальше. Он фактически вылетает из-за угла, после чего его левая рука ударяет по врагу, что стоял ближе. Когти отрезают его руку, после чего тот уже никогда не сможет стрелять или надрачивать своему бойфренду. Правый локоть ударяет в живот дальнему, после чего уже окровавленная тройка когтей проникает прямо в череп парня. Вторая тройка же, в результате апперкота, попадает в грудину. Один из когтей протыкает аорту, из-за чего кровь начала буквально хлестать, когда плечо продолжило своё движение, разрезая убийцу.
Нужно сосредоточиться, не позволять сейчас зверю брать верх. Женщина в опасности, и её могут убить. Чёрт возьми, если бы я мог сейчас увести её, стоило этим заняться. Но, кажется на том корыте теперь далеко не уедешь. Ещё двое приближаются, а она стоит. Наверное, страшно смотреть, как незнакомец, у которого из руки торчит три лезвия, разрезает людей, словно пирог на день благодарения. Я чую двух... Один заходит с хорошим оружием. Судя по запаху оно автоматическое... Шутки кончили, хотя я и не начинал ими заниматься. Чёрт, она в их поле зрения, придётся принять пару десятков пуль в себя... Главное, чтобы потом она не выставила счёт и не заставила убираться в этой квартире.
Джеймс бросается на врагов, издавая громкий рык, из-за которого автоматчик забывает о цели и начинает стрелять по животному, которое бежало на него с явным желанием растерзать. Несколько первых пуль заставляют Джеймса остановиться, они приходятся ему в область черепа, чёрт возьми, одна из них прошла в сантиметре мимо его глаза. Пожалуй, это самое лучшее что могло произойти. Он отталкивается своими ногами, выпрямляя руки прямо на киллера. К счастью для рыжей, он знал что необходимо было делать дальше, и... Он был трезв. Почти трезв. Оружие Икс попадает своими коготками в ключицу левой рукой. Правые же коготки зловеще занеслись в воздух, после чего быстрое движение перерезает глотку. Ещё больше крови на лице Джеймса. Главное, что это не её. Последний стоит буквально в двух шагах, поэтому ему ничего не составляет труда просто взять и отрезать ему ногу, а своей второй направить клинки прямо в подбородок будущей жертве.
- Пока что это всё, но они приближаются, - рычит Джеймс, тяжело приходя в себя, - как ты там, детка?
Пожалуй, сейчас, ему следовало стоять подальше от рыжеволосой малышки, но сделать этого не мог. Рядом с ней вероятность защитить её куда больше, чем стоя пусть даже за пятьдесят метров. Коротышка стал двигаться к ней, слегка проворачивая шеей. Небольшая боль и зуд от регенерации никуда не девался, и судя по всему... У него будет новое ухо.
- Скажи Старку спасибо за то, что он такой мудак. Иначе сегодня, ты была бы мертва. Здесь есть что-то, куда они не смогут проникнуть?

+1

5

Обеспечить безопасность самой себе — уехать подальше от хлопот, от пронзительных взглядов незнакомцев через улицу, спрятаться надежнее от взрывов или просто сбросить тот груз, что об заклад бьется, но обещает дать ту самую надежную опору. Обеспечить себе безопасность — быть уверенной в ней — не осторожничать ни с шагами, ни со словами, и жить так, как жизнь и должна протекать у нормальных людей, правда, участь нормального человека покинула ее тогда, когда она впервые вступила на пороги детища Старков. А ведь она всегда была обычной и выделялась разве что целями в жизни, и эта чертова жизнь действительно дала ей полный грузовик желаний с камнями сожалений в придачу. Иногда действительно что и хотелось, так это глаза закрыть и представить, что все в полном порядке, что в самый ответственный момент к затылку не будет представлено дуло пистолета, а в дом случайно не ворвется явно в нетрезвом состоянии мужчина, знакомый ей, по шкале от одного до десяти, на абсолютный ноль. Пеппер обеспечила себя этой самой безопасностью со всех сторон в несколько слоев, потому что с опасностью уже попросту невыносимо; спряталась подальше, не вылезает, когда не надо, но и тут все летит к чертям, все срывается с последних цепей и просто раскатывает последние надежды на спокойную жизнь по неровному асфальту, чтоб побольнее и крайне неприятно. Она устала. Попросту устала от этих диких гонок в умри-не умри, устала от постоянно держащихся на последнем волоке нервах, устала от шума, от грохота в непозволительной близости, устала от того, чего с ней случаться в принципе-то и не должно было, что ей не суждено было, куда лезть просто не стоило. Устала и устает до сих пор, ведь как от этого не уходи — оно всегда догоняет, больно схватив за щиколотку, дабы бежать больше ни сил, ни смысла не было. Доигралась? Жизнь она, признаться, всегда такая. Впрочем, сама виновата.
Пеппер судорожно выдыхает, жмурится, стараясь держать себя в руках, и тихо, почти на ухо себе шепчет, чтоб кто-нибудь сверху проклял не ее, а Тони Старка или какую-нибудь другую девочку, мечтающую о большой и громкой жизни, не думая о том, что к этому всему воздастся свой довесок. Благо, не лучший опыт предыдущих лет подобной жизни дает ей свои преимущества к адаптации в подобных условиях и сохранения если не спокойствия, то адекватности, которой порой все же так не хватало. После всего, что ей пришлось пережить в качестве разумной собачки «принеси-подай» в Экспо, все происходящее здесь и сейчас не могло напугать достаточно, однако вполне себе спугнуло с непривычки. Она была готова к этому. Другой вопрос — настолько ли эта готовность отвечает критическим требованиям для вынужденных мер. Но с другой стороны все, что происходит, само собой просто переходит черту — она непроизвольно хмурится от чересчур наглого поведения со стороны абсолютно незнакомого мужчины и свойственно дрожит в самых кончиках пальцев от вынужденного или спланированного хвоста с его стороны. Это все — вынужденная случайность — должна была происходить не сейчас или хотя бы не с ней, но черта с два кто-то, кто когда-то ее проклял, действительно прислушается к этому. Тихо вскрикивает, когда слишком близко оказывается тут же уложенный на лопатки наемник — наемник ли? — и брезгливо морщится, когда чья-то, уж точно не ее, капля крови попадает на воротник рубашки. Раньше ей приходилось иметь дело с механическими проблемами, никак не задевающими то, что действительно можно разлить на темно-красную жидкость и разложить по полочкам в кабинете местного патологоанатома. Поттс морщится от каждого громкого звука, непроизвольно отходит все дальше и дальше от эпицентра действий, забывая о том, что эпицентр в данный момент попросту на всей поверхности — везде. Единственный, кто на ее стороне, так это вымокший пьянчуга, отчего-то совсем не брезгующий ни пулями, ни кулаками, и, как ни странно, почему-то еще живой, а с аптечкой сейчас, когда половину дома заполонило черти что, действительно могут быть ощутимые проблемы. Сейчас действительно не хватает того, чтобы неожиданно приехал Хэппи или, опять же, слишком быстро подошел полковник, не хватает какой-никакой лживой надежности, от которой, она уже достаточно это уяснила, сбежать просто не получится.
Старку? — реагирует, даже не дослушав, она старается выглядеть удивленной, однако в голосе отчетливо слышна лишь обреченность: Господи, ну конечно же, кто же еще? Все проблемы сейчас, если они есть, то держатся лишь на одной личности, и это уже не сколько сбивает с толку, сколько попросту раздражает. Она все еще старается держать себя в руках, да и вообще держать лицо, не показывая ни усталость, ни легкий испуг явно незваному гостю, стараясь выглядеть наиболее серьезно и непробиваемо. Его не должно быть здесь. Ее, в общем-то, уже тоже. Она тихо проклинает всех и каждого, зажимается в плечах, и сейчас вроде кажется, что вот они — критические меры, но рано, выход еще есть. Когда слишком близко оказывается уже, наверное, бездыханное или полуживое тело, непроизвольно вскрикивает, тут же морщится и бегло отходит в сторону лестницы, витиевато ведущей в то самое единственное достаточно защищенное от любого проникновения место — ранее одну из лабораторий, а сейчас попросту подземный гараж с различным хламом. — Лучше поторопиться, пока не сработает система внутренней безопасности и здесь не разнесет всех в клочья. Не знаю, имели ли вы дело с нынешними технологиями, но у них каждая секунда на счету. Сюда. — Пеппер кивает, оборачивается на мужчину и бегло вводит дважды от паники неправильный, но в заключительный раз верный код, тут же забегая внутрь и дожидаясь вынужденного то ли спасителя, то ли союзника, то ли новую проблему. — Слушайте, я понятия не имею кто вы и какой хвост за собой привели, но Тони, гм, мистера Старка тут давно нет, и, поверьте, в ближайшую жизнь тут точно не ожидается. И если ваши друзья будут настаивать, хотя это совсем не необходимо, я с радостью предоставлю его новые координаты. — тараторит, нервно выдыхая и вводя на двери обратный код, пока действительно не стало слишком поздно. Остается надеяться, что у незнакомца неожиданным образом окажется при себе мобильное средство, ибо на возню со своим просто может не хватить времени. Нет, сюда точно никто не проберется, разве что кто-то будет неожиданным образом знать все ключи и пароли, но если дать им уйти сейчас, то нет никакой вероятности, что вскоре они не надумают составить компанию вновь. — И при возможности передайте ему, что пора вырастать из детских штанин и решать свои проблемы самостоятельно, хорошо?

+1

6

Часто Джеймс задавался вопросом, а какого хера он вообще влезает в дела чужих? Он мог просто развернуться и уйти, да положить большой болт на всё что происходило бы дальше. Стольких проблем бы избежал, но нет. Подсознание всегда велело Хоулетту защищать других, которые не могли сами помочь себе, оно заставляло мужчину бросаться на амбразуру, да и что ещё он мог сделать? Джеймс прожил долгую жизнь, причём даже несколько. На одного человека хватило бы и десяти дней жизни Логана. Единственной проблемой было то, что Джеймс даже не помнил большую половину, хотелось бы верить, что половину. Кто-то говорил, что ему куда больше лет чем он думает, и что он родился даже не в этом веке. Порой, это ему казалось правдой. Он вспоминал гражданскую войну, точнее, она ему снилась. Какие-то сранные мутанты, которые телепортировались и размахивали своими хвостами... Если бы он запьянеть, то считал бы это последствием алкоголя, но хер там. Мутант осознавал, что это его прошлое. Чарльз вечно твердил о том, что его разум скрывает куда больше тайн, чем может узнать любой телепат. Но эти все тайны были ничем, по сравнению с его настоящим секретом, скрытым в теле. Адамантий, как он попал туда, и почему, собственно говоря, мужчина нихера не помнил. Все это покрывалось мраком, так же как и непонятное желание помогать тем, кто не может за себя постоять. Взять к примеру эту рыжую. Да, они были большой слабостью для зверя, которую он даже осознать не мог, но всё же... Хех. Почему он решился помочь ей? Всё дело в том, что убийства, это то, что Джеймс делает лучше всех в этом прогнившем мире. Каждый второй готов перерезать глотку, но никто не сделает это так, как делает мужчина. Он сотни раз говорил эту фразу, но никто так и не понял, что с этим мудаком лучше не связываться, особенно когда он в гневе и зол, а в с такими эмоциями когтистый родился. Он рос с ними, взрослел, становился мужчиной, каждый день просыпался. Эти чувства он хоронил в себе. Хотите понять что такое скрывать злость и гнев от всего мира, потому что иначе невозможно жить? Представьте боль, которая съедает вас изнутри, а затем добавьте ненависть к себе. Тогда вы поймёте что чувствует Джеймс. А если захотите понять как он живёт, то просыпайтесь с подобными чувствами каждый день.
Он всматривался в рыжую, которая дрожала, как осиновый лист, пытаясь скрыть это чувство. Достойно уважения. Если только не считать, что сейчас она могла позволить себе бояться. Мало того, что на неё устроили покушение, так ещё и перед ней стоял мужчина, ростом метр шестьдесят сантиметров, с оторванным ухом, которое продолжало регенерировать. Это то ещё зрелище, скажу я вам. Но, пусть радуется, что она не видит, как Джеймс восстанавливает нос или рот. Обычно даже самых сильных из нас это выворачивало на изнанку, он вспоминал, как когда-то, во времена второй мировой, его сжигали до скелета, после чего мышцы начинали нарастать, восстанавливаться связки, глаза, каждое сухожилие... Все блевали, а некоторые пытались повеситься. Да, это было бы даже забавно наблюдать со стороны, если не было так больно. Только на первый взгляд кажется, что регенерировать это нормальное состояние, и оно приносит свои плюсы. Чёрта с два. Это ужасная боль, а так же зуд, во всех местах, которых только может. Если вы ломали руку, и она была у вас в гипсе, то добавьте к желанию почесаться такую возможность, после которой это лишь усиливалось. А затем сильное жжение. Да, быть может тогда, вы начнёте понимать ощущение от подобного "дара". Оно является проклятьем. Из-за него Джеймс всё ещё жив, к несчастью для него, и к счастью для этой крошки. Пожалуй, даже сказать точно сложно, хотела бы она, чтобы тут находился он, или желала бы видеть своего героя в красно-золотом цвете, который появлялся бы с огромным пафосом, и долгой болтовнёй, как и его папаша, о котором мутант был наслышан от одного одноглазого мазафакера, который сейчас решил, не очень кстати, взять небольшой отпуск, но, Росомаха был уверен, что девушка просто хотела бы избавиться от него. Но, она не могла. Мутант был её единственным шансом на спасение, который увеличивался с каждой секундой.
- Старку, да. Не делай вид что ты не знаешь этого алкаша, от тебя несёт его запахом, - проговаривает Джеймс, скорее рычит, ведя головой слегка в сторону, стараясь убрать небольшое чувство онемения височной области, и растягивая мышцы, чтобы туда вновь начала поступать кровь. Ухо восстановилось, и теперь он мог вновь слышать всё прекрасно. даже небольшой испуг этой цыпочки, которая повела Джеймса в какую-то комнату. Если бы не горы трупов, то сейчас бы он надеялся на другое продолжение. То, которое приносило мужчины больше удовольствия, да и девушке, пожалуй, тоже. Убийство никогда не нравилось Хоулетту. Это то, что он мог и должен был делать, но никак не удовольствие. Отвратительно забирать жизнь чужого человека, но он должен был это делать. Не потому что мог, а иначе никто не осмелиться замарать свои руки в крови. Ему же терять было нечего. От слова совсем. Канадец без истории, с ребёнком, который рос у других людей, да со школой мутантов, за его спиной, которая чаще страдала от похмелья мужчины, чем от нападения людей.
- Новые технологии? - мужчина приподнимает бровь, выгибая её. Он что, так похож на неандертальца? Ладно. Быть может он не всегда понимал, как пользоваться чем-то, но был не тупой. Он мог просто разрезать устройство, если его не устраивало то, как оно работает, или просто не понимал что ему делать с ним. Так было и с каким-то блендером, который решил "подбрасывать" напиток, из-за чего весь коктейль разлетелся по кухне. К счастью для производителей, он смог заставить Китти убраться на ней, - всех разнести? Было бы не плохо. А то сейчас они только начнут прибывать, а ты не выглядишь угрожающей, - проговорил Джеймс, слегка усмехаясь, но следуя за ней. Запах оружия увеличивался, значит подмога уже занимала свои места. Его взгляд падает на кодовый замок, который она вводит не правильно вновь и вновь, - расслабься. Тебя всего-то хотят убить. мы никуда не спешим, крошка.
Но, если Джеймс рассчитывал на радужный приём, и маломальское спасибо, то он мог пойти нахер. Его только что обласкала красотка, которая даже не выпила с ним. И вот таких он спасал? Он закатил глаза, матерясь про себя, - а теперь послушай меня. Эти наёмники пришли за Старком. Из-за того, что твой бойфренд устроил. Он провалился перед всем ООН, а его подружка навертела их, и, после этого, он считал, что сможет тихо отсидеться? Хера с два. Эта организация, как баба, которой ты не перезвонил на следующий день. Она придёт за тобой, чтобы расквитаться. И радуйся, что я оказался рядом. Даже твоё милое личико, не остановило бы их от желания снести твою голову. Даже если ты и не знаешь кто такой Старк. - Он фактически еле сдерживался, чтобы не прибить эту девушку. А вот насчёт её дверки, у него были вопросы. Что она выдержит и насколько хорошо. Вряд ли у них есть адамантий, но эти сукины дети могли пролезть в любую щель. По себе знал.
- Я похож на секретаршу? Если это так, то тебе придётся сменить глаза. Можешь попросить меня, но твои мне нравятся. А вот эти ребята с радостью их заменят, - прорычал джеймс ровно в тот момент, когда последовало отключение электричества, после чего раздался едва заметный звук глушилки. Да, и его Джеймс мог уловить. - Не пытайся куда-то звонить, они включили глушитель сигнала. Теперь ты сидишь со мной без света, не знаю радует тебя это или нет, но твоё счастье, что нас отгораживает дверь, - и ровно после этого мгновения, раздался удар по ней, - лучше спрячься, - рычит Хоулетт, после чего выпускает свои коготки, - единственный способ отсюда уйти, это прорваться через толпу этих сукиных детей. Либо... - он подходит к стене, около которой был едва слышный шум сквозняка, - через второй выход.

0

7

В какой-то момент ставится точка. Совершенно легко, может, даже не принципиально, а между делом, в абсолютной случайности, непредвиденности. Или, может, специально — выстрелом в упор, или, может, из окна соседнего здания. Или, может, в двух словах, в трех предложениях или в одном взгляде — зависит от того, насколько не повезет, и именно сейчас Пеппер просто чертовски не везет, и именно сейчас ей, пускай  и хочется сохранять спокойствие, но почему-то ничерта не удается. В любой истории есть свой конец, в любой книге — своя точка, как жирная клякса, или, может, как аккуратное пятнышко, но факт остается фактом - она есть. Точка. Без какого-либо ожидания продолжения, без надоедливого хвостика снизу, не над i, и не перед началом в троеточии, а законченная, одна, в конце. Точка, когда не успеваешь вдохнуть — воздуха слишком мало. Точка, когда в последний раз он берет ее за руку и экран кинотеатра гаснет. Точка, когда без связи с внешним миром, черт возьми, какая ж ирония для той, кому этот внешний мир не сдался, — их нет. Надоедливая, мелкая, почти незаметная, и каждый не первый раз спотыкался об нее в поисках, каждый не в первый раз ставил свою точку на точке параллельной жизни. Пеппер считывает все это как законы, Пеппер, бывает, составляет свои теории, и некоторые даже старается не забыть — держит в голове до последнего. Нет ничего в жизни тяжелее, чем поставить себе этот маленький крест; сама не раз ставила себе эти чертовы точки, но каждая точка - новой запятой, и это все идет в какой-то непрерывности, в каком-то цикле, и она опять, опять знает, что и как повторится. И нервное, наобум в собственном разуме брошенное «Я ненавижу Железного Человека» — запятая, и почти беспомощное, но все еще до чертиков твердое «Я ненавижу Тони Старка» — запятая, «Все снова идет под откос» — точка. Новые подсчеты и следования говорят ей о том, что скоро будет очередная запятая, и опять она будет ломать голову — как так вышло? Потому что, черт возьми, ничего из этого попросту не должно было быть. Человек остается существом непонятным, но Пеппер после всего пережитого все еще плохо относит себя к разряду людей: обычный человек давно бы в окно вышел или еще чего лучше — сам себя утопил. Она хмурится, всматриваясь в постепенно угасающие от очевидной нехватки энергии мониторы, и закрывает глаза на короткое мгновение, представляя свет и дом, и там, где «все в порядке» более реальное, и там, где наконец-то стоит ее точка. Точка, а не то, что происходит здесь и сейчас. Точка, а не то, что хочет и, может быть, уже медленно убивает ее. Ей сейчас нужно ведь, если подумать, совсем немного, и это немного так или иначе нужно каждому человеку — теплотой это штука называется, жизнью того самого обычного человека, безопасностью, размеренностью. То ее не догонишь, то она тебя сжигает в своем пламени, и вот черт его поймешь, когда наступит предел. Теплота может и холодом обрушится, и этот холод Поттс вспоминает в постоянных угрозах, в переломном моменте между жизнью и смертью, в постоянном головокружении из всего, чего ее касаться не должно. От каждой лишней мысли по коже бежит предательское самосохранение. От каждого сказанного слова на языке — желание убежать и спрятаться. Она снова, да, снова хочет убежать в какой-то момент, когда мужчина оказывается слишком близко к ее зоне безопасности, когда все снова летит к чертям, когда она понимает, что дело не в терпении, не в умении держать себя в руках, а в возможности себя хотя бы защитить. Она снова хочет послать все к чертям и закрыться-зарыться в свою вечно стылую нору из одиночества и постоянных мыслей об упущенных возможностях. Она снова хочет убежать. Даже сейчас, когда бежать уже попросту некуда.
Прошу прощения, но это вы решили заявиться в мой дом и привести за собой хвост из черт знает кого, — едва ли не рычит Поттс, все еще настаивая на собственной уже никому к черту не сдавшейся неприкосновенности и нервно перебирая различные коды защиты; нервничает, все еще жутко нервничает, и какого черта, спрашивается, она вообще должна ему доверять, особенно сейчас, когда все, буквально все держится на последнем волоске, что вот-вот с треском порвется от давления. Он сейчас — единственный путь к жизни, и за него надо держаться, его нельзя отстранять, но нервы просто не держат. Она несильно стучит кулаком по уже безжизненно мигающей панели, кусает губы и, честно, почти опускает руки, но лишь бы этого не было заметно, лишь бы это стало очередным кошмаром или так и не приснившимся сном, черт возьми, что угодно, но только не то, что происходит на самом деле. Чертова система защиты, держащаяся не на физической прочности, а на очередных технологиях, от которых она просто устала, от которых уже так сильно голова болит, что терпеть сил — нет. Она сильнее бьет по все той же угасшей панели и обращает крайне взволнованный взгляд на незнакомца. — У нас небольшие проблемы. Я до сих пор не понимаю, какого черта происходит. Я не знаю, зачем им нужен Тони и, честно, знать не хочу. Я... черт. Если они глушат сигнал, то, вероятно, приборы у них достаточно оборудованы для того, чтобы заглушить сигнал со спутника. Вы же понимаете, что...
Пеппер старается не обращать внимания на шум извне, старается, честно, старается не думать о том, что может случиться через секунду-другую, и насколько все может быть хуже, если сейчас то самое, когда хуже уже просто некуда. Непроизвольно сжимается в плечах — наверное, самое время , — но собраться никак не может, смотрит то в пол, то в потолок, то крайне боязно на незнакомца. Он не глупый, отнюдь, раз нашел это место, раз смог пробраться через ворота, раз вообще оказался здесь, или она настолько отчаянная, что сама же бросила все в пекло. Об этом еще определенно следует подумать, но не в тот момент, когда хваленное пуленепробиваемое стекло в стене бьется слишком быстро, и когда для открытия того самого черного хода не хватит хваленой минуты. Это же ее дом, в смысле, она терпеть не может этот дом, она ненавидит с этого самого момента все, что связано с этим домом, ей выбраться отсюда — приоритетам, а вернуться обратно — дорогой в Ад. Это все еще ее дом и на данный момент никто лучше, чем она, в этом всем, пускай даже и без сети к спутникам и прочим системам, не разберется.  Все должно быть проще, чем кажется. Хотя бы на первый взгляд.
Стены без спутниковых систем продержатся еще минут... максимум две минуты. — она старается выглядеть как можно более спокойно, правда, получается отвратительно, да и руки, и голос дрожит, и надо бы просто сосредоточиться, но попросту не выходит. Все опять, опять, да, опять идет под откос, все снова ломается, портится, бьется и рушится прямо из рук, и в такие моменты раньше она почему-то всегда была уверена в своей безопасности, пускай и, честно, боялась до смерти, но сейчас здравый ум от страха ползет на дно, выставляя лишь оголенные нервы и чистосердечную беспомощность. Она оглядывает помещение, тихо ругается себе под нос и снова, в который раз кусает собственные губы: это все еще нечестно. И следует действительно отнестись к незнакомцу, как к единственному спасательному кругу, и следует постараться сделать вид, что от нее еще что-то зависит, но сиюминутная слабость берет свое. Пеппер выпрямляется в спине, кивает мужчине на уже крайне ненадежную дверь. Медлить незачем. Она подходит к настенному монитору, к единственной, оставшейся после Старка вещи, связанной с внутренними программами, быстро перелистывая появляющиеся перед глазами карты с ходами и выходами пентхауса, выдергивая верные изображения. Чертова нора. — Мне потребуется около пяти, чтобы в таком положении открыть нам безопасный выход на поверхность. Может, быстрее, я не знаю, но чем дольше Вы сможете их удерживать, тем лучше сыграется на нашей безопасности.

+1


Вы здесь » Marvel: Disassemble » Прошлое » [07.05.16] colder than this home


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2016 «QuadroSystems» LLC